В ИИАЭ ДВО РАН проходило традиционное научное мероприятие, приуроченное в этом году не только к Дню науки, но и к 55-летнему юбилею Института. В своем вступительном слове заместитель директора по научной работе, к.и.н. А.Е. Савченко отметил, что сессия открывает череду мероприятий, запланированных на юбилейный для Института год, который совпадает с объявленным Президентом Годом единства народов России. В связи с 55-летним юбилеем Института и за высокие результаты в научной и научно-организационной деятельности, А.Е. Савченко выручил Почётные грамоты следующим сотрудникам: д.и.н. А.Ф. Прасолу, д.и.н. И.Н. Мамкиной, к.и.н. Е.В. Рудниковой, к.и.н Н.С. Воронцову и к.и.н. В.И. Волощаку. За высокие заслуги в обеспечение деятельности Института была объявлена Благодарность заместителю директора по общим вопросам Р.Ф. Лабюку и контрактному управляющему Н.В. Герасимовой.
Учёный секретарь ИИАЭ ДВО РАН, к.и.н. Ж.М. Баженова рассказала об основных итогах НИР в прошедшем году.
Научную часть годичной сессии открывал доклад глав. науч. сот., зав. Центром глобальных и региональных исследований, д.и.н., проф., академика РАН В.Л. Ларина «КНР в третьем десятилетии 21 века: динамика, тренды и проблемы развития». По словам Виктора Лаврентьевича, тема для юбилейной сессии была выбрана не случайно: Китай, как и другие страны Северо-Восточной Азии, находится в фокусе внимания учёных Института с момента его основания. В своем докладе В.Л. Ларин подробно охарактеризовал основные тренды развития современного Китая, начиная с экономики. Страна по-прежнему демонстрирует высокие темпы роста — 4,8–5% в год. Это ниже, чем в Индии (6,6%), но выше общемировых (около 3,2%) и значительно превосходит показатели США (2%), Японии (1,1%) и Германии (0,2%). Доля Китая в мировой экономике составляет 19%, а среднегодовой вклад в мировой экономический рост достигает 30%. Несмотря на сокращение прямых иностранных инвестиций в стране, КНР продолжает активно инвестировать за рубеж: к настоящему времени китайскими компаниями создано более 50 тыс. предприятий в 190 странах и регионах мира. Как подчеркнул В.Л. Ларин, успешное развитие страны достигается не в последнюю очередь благодаря значительным инвестициям страны в НИОКТР – 2,8% (543 млрд. долл.). Динамика внешней торговли Китая характеризуется ростом профицита, который по итогам 2025 г. достиг рекордных 1,19 трлн долл. Основными внешнеторговыми партнерами КНР выступают страны АСЕАН, ЕС, США, Латинская Америка, Южная Корея, Африка, Япония, Тайвань, Россия.
Но наряду с успехами, существуют и объективные социально-экономические проблемы, к которым Председатель КНР Си Цзиньпинь относит: «Неравномерность, несогласованность, неустойчивость развития; отсутствие полной гармонии в отношениях между государством и рынком; недостаточно высокие темпы инноваций, зависимость от передовых зарубежных технологий; характер развития промышленности, которая «большая, но не сильная» и «целостная, но не лучшая»; непрочный фундамент сельского хозяйства»; большой разрыв в темпах развития и доходах города и деревни; уровень благосостояния населения; состояние экологии». Как и в других развитых странах мира в Китае нарастают демографические проблемы – сокращение численности в 2023-2025 гг. на 6,9 млн чел. (0,5%), с 1 411,8 до 1 404,9 млн. чел. Отмечается старение населения – в 2025 г. насчитывалось 323,38 млн людей в возрасте 60 лет и старше (23% от общей численности населения) и всего 230 млн. в возрасте до 16 лет (16,4%). К серьезным вызовам можно также отнести социально-политические («игнорирование либо нестрогое исполнение закона», «ошибочные идейные течения: поклонение деньгам, гедонизм, крайний индивидуализм, исторический нигилизм»); идеологические (связаны с «неотчетливым пониманием необходимости отстаивания партийного руководства и неэффективностью действий, а также с ослаблением, опустошением и умалением партийного руководства»); внешнеполитические (антиглобализм, торговый протекционизм, санкционное давление).
Китайское руководство разработало комплекс мер по исправлению ситуации как в экономике, так и в демографии, при этом задача повышения внутреннего спроса на китайские товары объявлена главным драйвером экономического роста. Основными установками остаются неизменность экономического курса (социализм с китайской спецификой), «прогресс при сохранении стабильности», руководство КПК. Главной стратегической целью ставится превращение Китая к 2049 г. в богатую, могущественную, демократическую, цивилизованную, гармоничную и прекрасную модернизированную социалистическую державу.
Завершил свою выступление В.Л. Ларин подробной характеристикой российско-китайских отношений на современном этапе. Он спрогнозировал, что в перспективе ожидается сохранение «отношений стратегического партнерства», стагнация внешней торговли, увеличение объема российских инвестиций в Китай, поиски путей повышения эффективности межрегиональных связей, рост туристических потоков.
Истории развития палеоэкологических исследований в ИИАЭ ДВО РАН посвятили свой доклад ведущ. науч. сот. Сектора первобытной археологии, д.и.н. Ю.Е. Вострецов и младш. науч. сот. Сектора И.Е. Пантюхина. В докладе прослеживается становление и эволюция палеоэкологического направления в ИИАЭ ДВО РАН. Авторы рассмотрели организационные и методические условия, в которых зародились эти исследования, проанализировали трудности начального этапа — от отсутствия специализированной лабораторной базы и дефицита кадров до необходимости адаптации зарубежных методик к дальневосточному материалу. Основное внимание было уделено достижениям коллектива в хронологической динамике. Результаты палеоэкологических исследований систематизированы по этапам — от первых палинологических определений 1970–1980‑х годов до современных комплексных реконструкций природной среды и хозяйственных моделей древнего населения. Особый акцент сделан на вкладе палеоданных в реконструкцию исторического процесса: изменение климата, ландшафтов и ресурсной базы рассматривается как важнейший фактор культурной динамики в голоцене. В заключение дана оценка современного состояния дисциплины в институте.
Об истории создания уникальной монографической историко-этнографической серии ИИАЭ ДВО РАН, посвящённой комплексному изучению коренных малочисленных народов российского Дальнего Востока, рассказала в своем докладе старш. науч. сот. Отдела этнографии, этнологии, антропологии, к.и.н. Е.В. Рудникова. Замысел родился в 1975 году в стенах недавно созданного института. У истоков стояли первый директор А.И. Крушанов и основатели сектора этнографии Ю.А. и Л.И. Сем. Первая монография вышла в 1985-м. Сегодня издано 14 томов, посвященных чукчам, корякам, ительменам, эвенам, удэгейцам, дальневосточным эвенкам, орочам, ульчам, нанайцам, нивхам, негидальцам, тазам, орокам. В докладе прозвучали имена ответственных редакторов и авторов, формировавших золотой фонд дальневосточной этнографии. Подробно остановилась Е.В. Рудникова и на современном состоянии серии. Ведётся подготовка 15-го тома, посвящённого юкагирам; обсуждаются временные и научные перспективы проекта: с учётом корректировок планируется выпуск ещё пяти томов. Их реализация напрямую связана с кадровым потенциалом института и актуальным состоянием отечественной этнологии.
Большой интерес вызвал доклад ведущ. науч. сот. Музея археологии и этнографии ИИАЭ ДВО РАН, д.и.н. И.С. Жущиховской «Древняя металлообработка на юге Дальнего Востока России: новый этап междисциплинарных исследований». Он был посвящён реконструкции истории древних технологий на основе междисциплинарного подхода, объединяющего методы археологии и естественных наук. Первый этап исследований бронзолитейного производства на юге Дальнего Востока связан с работами Л.В. Коньковой (1980‑е — начало 2000‑х). На базе коллекций бронзовых артефактов из Приморья и Приамурья была сформулирована концепция динамики освоения металлов — от рубежа II–I тыс. до н.э. до X–XI вв. н.э., включавшая как доказанные положения, так и гипотетические построения. Новый этап (2017–2025) отличается качественно иным методическим и источниковым уровнем. Современные аналитические методы позволили привлечь не только металлические изделия, но и керамический, каменный инвентарь, связанный с производством.
В докладе в хронологической последовательности были представлены результаты последних исследований: подтверждён импортный характер раннего металла и установлены его связи с Северо-Восточным Китаем и Центральной Азией; по каменным литейным формам поселения Синие Скалы засвидетельствовано существование бронзолитейного производства в Восточном Приморье на рубеже эр; анализ керамики городища Кокшаровка‑1 выявил следы получения не только бронзы, но и сплавов на основе золота и серебра — открытие, существенно дополняющее картину средневековой металлообработки региона. Таким образом, заключила И.С. Жущиховская, новые исследования не только подтверждают, но и существенно развивают гипотезы, заложенные предшествующим этапом науки.
Продолжил археологическую тематику старший лаборант отдела археологии и этнографии Забайкальского научного центра Д.Е. Власенко в совместном с П.В. Морозом докладе «Изучение костяного игловидного изделия эпохи раннего верхнего палеолита стоянки Усть-Менза-14». Доклад был посвящен трасологическому исследованию фрагментированного костяного игловидного изделия из культурного горизонта 4 стоянки Усть‑Менза‑14 (Западное Забайкалье), датируемого ранним верхним палеолитом. Цель работы – установить функциональное назначение изделия и реконструировать приемы его производства и эксплуатации. Материалом послужил фрагмент орудия общей длиной 2,8 см. Исследование выполнено методом археологической трасологии с применением бинокулярной и металлографической микроскопии, цифровой фотофиксации и постобработки изображений. Результаты показывают широкую зону микрозаполировки, продольные и перпендикулярные микроцарапины, а также признаки абразивной доводки проксимальной части, выявлены следы, оставшиеся от протыкания и вращательных движений при расширении отверстий. На основе комплексных признаков делается вывод, что предмет использовался как игла для работы по шкуре. Находка подтверждает наличие у обитателей Усть‑Мензы‑14 (к. г. 4) навыков изготовления и использования швейных инструментов. Докладчик сделал вывод, что исследование расширяет базу данных по костяной индустрии раннего верхнего палеолита Забайкалья и указывает на технологическую преемственность с иными ранневерхнепалеолитическими комплексами региона.
Эволюцию духовно-нравственных ценностей юкагиров (по материалам фольклора XIX–XX вв.) проследила в своем докладе ведущ. науч. сот. Центра истории культуры и межкультурных коммуникаций, к. филол. н. Л.Е. Фетисова. По мнению Л.Е. Фетисовой, повествовательный фольклор юкагиров отражает устойчивую аксиологическую систему, сформированную как внутренними этическими установками, так и внешними культурными влияниями. Универсальной для сибирского контекста является тема осуждения жадности, нередко караемой смертью, что восходит к архаическим формам сознания. Однако ключевую этноопределяющую роль в юкагирской традиции играют категории вины и раскаяния. На общесибирском фоне выделяются сюжеты, где нарушение этических норм влечёт не только наказание, но и возможность прощения. Так, старый шаман получает прощение ценой искреннего сожаления о прошлых злодеяниях; эпический герой Эдилвей, истребивший множество врагов, в конце жизни осуждает собственное поведение — юкагиры верили, что за массовые человекоубийства от них может отвернуться Солнце. Исследователи (А. Немировский) видят в этих мотивах рудименты древней этнокультуры, однако не исключено и влияние православной традиции. Позднейшие новации привели к усложнению картины: в современных текстах заметно стремление избегать однозначных оценок, размывая жёсткую оппозицию добра и зла. Представленные наблюдения, отметила Л.Е. Фетисова, дополняют сложившийся образ юкагирского фольклорного наследия и намечают перспективы его дальнейшего междисциплинарного изучения.
Завершал первый день работы сессии доклад ведущ. науч. сот., зав. Лабораторией антропологии Северной Пасифики, к.и.н. Ю.В. Латушко «Гидронимические катойконимы в этнонимии и этнических процессах юга Дальнего Востока России». В 1920-е гг. В. К. Арсеньевым, Б. А. Куфтиным проводится серия исследований, по результатам которых принятые в дореволюционной историографии названия народов Дальнего Востока, как правило экзоэтнонимы (а по факту преимущественно гидрокатойконимы) заменяются локальными самоназваниями (эндоэтнонимами). Ю.В. Латушко с своем докладе постарался проследить их генезис и дать ответы на вопросы о том, что могло скрываться под терминами гольд, гиляк, та-цзы, манцзы, и какую роль так называемые «устаревшие этнонимы» играют в современных этноидентификационных процессах юга Дальнего Востока.
Утреннее заседание второго дня годичной сессии было полностью посвящено исторической проблематике. Открывал заседание научный доклад ведущ. науч. сот. отдела истории и востоковедения ЗабНЦ, д.и.н. И.Н. Мамкиной «Государственная школа на востоке Российской империи: плюсы и минусы». По мнению докладчика,в процессе затянувшегося реформирования современной системы образования интерес к историческому опыту развития народного просвещения продолжает сохраняться. Особенно следует подчеркнуть значимость изучения исторического наследия восточных окраин империи.
Длительный процесс интеграции восточной окраины в общеимперское пространство отразился устойчивым преобладанием региональных черт в формировании системы народного просвещения. Выраженный региональный характер проявился в организации управления, ограничении общественного участия в решении вопросов народного просвещения, повышенных затратах государства на содержание учебных заведений, в сдерживании среднего классического образования. В результате на востоке Российской империи сформировалась сугубо государственная система образования с преобладанием начальных учебных заведений упрощенного типа. Достоинством государственной системы являлось открытие учебных заведений с учетом общественной инициативы; финансирование учебных заведений; организационная основа кадрового обеспечения учебных заведений; система преимуществ для учеников и учащих; допущение национальное компонента в процесс обучения. К недостаткам можно отнести примитивность учебных программ, ограничение общественного участия, бюрократическую волокиту и формализм, нищенское положение учителя.
В целом, резюмировала И.Н. Мамкина, развитие системы образования на востоке Российской империи представляло собой целенаправленный процесс, направленный на укрепление российской государственности в контексте освоения отдаленного региона со сложной этнической и конфессиональной структурой.
Сходная научная задача – осмыслить способы и пределы имперской интеграции восточных территорий России в начале XX века – ставилась и в докладе ведущ. науч. сот. Отдела истории Дальнего Востока, д.и.н. Р.С. Авилова «Система долговременных оборонительных сооружений КВЖД 1914–1918 гг. Итоги исследований и проблемы сохранения и музеефикации». По убеждению автора доклада, важнейшей задачей отечественной исторической науки является изучение русского фортификационного наследия на Дальнем Востоке – при этом не только в границах Российской Федерации, но и на территории КНР. Без этого невозможны их сохранение и музеефикация. Именно в Китае находится система долговременных оборонительных сооружений КВЖД, возведённая в годы Первой мировой войны. Впервые она попала в поле зрения отечественных исследователей в 2005 г., однако серьёзное изучение с привлечением проектных и отчётных архивных материалов удалось провести только в 2023–2025 гг.
Вопрос о создании системы обороны важнейших инженерных объектов КВЖД – мостов и Хинганского тоннеля – средствами полевой фортификации был поднят после Боксёрского восстания 1900 г., а долговременной – после Русско-японской войны 1904–1905 гг. Возведение системы блокгаузов из трамбованного бетона, вооружённых артиллерией, пулемётами и оборудованных по последнему слову техники, велось уже в годы Первой мировой войны.
Система фортификационной обороны КВЖД – последний по времени постройки крупномасштабный русский фортификационный проект, воплотивший достижения высшего этапа развития отечественной военно-инженерной школы. Анализ проектной документации и сохранившихся сооружений позволяет сделать однозначный вывод: военно-интеллектуальный потенциал Российской империи к концу 1917 г. далеко не был исчерпан.
Построенные блокгаузы, делает вывод Р.С. Авилов, представляют собой уникальные памятники русского военно-инженерного искусства в Маньчжурии и свидетельство русско-китайского взаимодействия. Большинство сооружений сохранилось, часть из них уже вошла в реализуемый проект музеефикации КВЖД.
Третий доклад «Общество травмы: социальные и гуманитарные последствия радикальных рыночных реформ на Дальнем Востоке России» продолжил обсуждение проблемы о формах присутствия государства на восточных окраинах. Автор доклада, старш. науч. сот. Отдела социально-политических исследований, к.и.н. Ю.Н. Ковалевская попыталась ответить на вопрос, что остается после «ухода» государства. В качестве методологии она использовала концепции «трансформационного кризиса» при переходе от социалистической системы к капиталистической (Я. Корнаи и др.), социальной инволюции (М. Буравой) и общества травмы (П. Штомпка и др.)
Рыночные трансформации породили на Дальнем Востоке такую совокупность социальных и гуманитарных проблем, которое определяют как «общество травмы».Это особое состояние общественных процессов, представляющих собой неопределенность, деформированность, дисгармоничность их развития. Дальний Восток обладает главным признаком «общества травмы» ‒ затянувшийся кризис, потеря и даже откат от тех рубежей, которыми эти общества обладали до вступления на путь реформ.
В 1990-е гг. на Дальнем Востоке возникла «новая бедность», более чем у 40% населения доходы упали ниже предельного минимума, и вместе с задержкой выплат заработная плата перестала выполнять свои функции в качестве главного элемента экономического механизма: экономическую, воспроизводственную, социальную и реформаторскую.
Коммерциализация производства и социальной сферы без учёта объективных условий Дальнего Востока вызвала на периферии кризис социальной сферы. Реформа ЖКХ привела к тому, что техническая инфраструктура использовалась как механизм структурного насилия и максимизации ренты. Трансформационный кризис и инволюция затронули систему здравоохранения, образования и культуры. Отток населения является как следствием, так и важнейшим фактором кризиса повседневности на Дальнем Востоке, заключила Ю.Н. Ковалевская.
Итоги исследовательской программы 2021–2025 гг., посвященной трансформации культурной сферы Дальнего Востока России в условиях радикальных рыночных реформ, подвела в своем докладе старш. науч. сот. Отдела социально-политических исследований, к.и.н., к.и.н. Е. С. Волкова. Программа включала три направления: кризис культуры 1990‑х гг. и его региональную специфику; положение дальневосточных литераторов и художников – упадок творческих союзов и практики выживания; репрезентацию социальной реальности в художественных произведениях. Теоретико-методологическую базу составили институциональный подход (анализ трансформации культурных институтов) и социально-антропологический (источники личного происхождения, полевые интервью, художественные тексты). Работа опирается на труды З. Баумана, Р. Масгрейва, Л.Г. Ионина, А. Форбруга, А. Шюца и др. Автор констатировал, что рыночные реформы привели к обвальному сокращению финансирования, деградации материальной базы, оттоку профессионалов, экспансии дилетантизма и культурных суррогатов, распаду единого культурного пространства и снижению культурного уровня населения. Общий вектор трансформации определен как движение «от системы и ясности – к хаосу и неопределенности».
Творческие союзы, достигшие расцвета в позднесоветский период, к середине 1990‑х гг. утратили общественную значимость. Оставшись без государственной поддержки, большинство работников культуры пережили драматическую трансформацию повседневности и кризис идентичности. Ценность творческого труда и статус художественной интеллигенции резко снизились.
Художественные произведения дальневосточных авторов зафиксировали отклик на ключевые события эпохи: распад СССР, приватизацию, деиндустриализацию, «сжатие» населенных пунктов, имущественное расслоение, рост преступности, депопуляцию региона. Тем самым литература и искусство стали не только объектом, но и источником изучения социальной травмы 1990‑х.
Этапы становления и развития промышленности строительных материалов на Дальнем Востоке в годы Советской власти осветил в своем докладе старш. науч. сот. Отдела истории Дальнего Востока, к.и.н. С.А. Власов. Создание промышленности строительных материалов на Дальнем Востоке началось в годы довоенных пятилеток и было неразрывно связано с индустриализацией. Именно потребности крупного строительства – заводов, фабрик, железных дорог – стали главным побудительным мотивом к открытию первых профильных предприятий.
В 1930–1940‑е гг. отрасль только формировалась. Её активное развитие продолжилось в 1950‑е гг., когда в регионе развернулось сооружение транспортных объектов (порты в Находке, Ванино, Холмске), промышленных гигантов (целлюлозно-бумажный комбинат в Амурске) и широкомасштабное жилищное строительство. Резко возросший спрос на строительные материалы стимулировал ввод новых мощностей.
В 1950–1970‑е гг. были открыты заводы по производству сборного железобетона, облицовочного кирпича, керамзита, кровельных материалов и др. Отрасль развивалась вплоть до конца 1980‑х гг., превратившись к этому времени в одного из лидеров региональной экономики. По основной номенклатуре стройматериалов Дальний Восток практически полностью обеспечивал себя сам; незначительная часть продукции ввозилась из других районов страны.
Рассмотреть роль математических моделей в науках о человеке и обществе постарались в своем докладе зав. кафедрой философии ДВО РАН, к.филос.н. А.В. Поповкина и доцента кафедры, к. филос. н. М.Е. Буланенко. В ХХ в. были созданы математические модели выбора – прежде всего теория игр и её экспериментальные модификации, позволяющие выявлять скрытые каузальные механизмы, делая развитие человечества более понятным и измеримым. Однако, по мнению авторов доклада, их применение имеет ограничения: даже самые точные модели не дают полного объяснения без учета интенциональной сферы — желаний, чувств, убеждений, норм и ценностей. Каузальные объяснения должны служить основой для понимания духовного мира человека. Для этого необходимы четкие гипотезы, их проверка и корректировка на основе данных. Формальные методы углубляют историческое объяснение, но подлинное понимание человека достигается только через синтез строгих моделей и анализа его внутренних смыслов, что позволяет извлекать уроки и принимать осознанные образцы и идеалы.
Об основных итогах раскопок Сухотинской мастерской в 2025 году (Восточное Забайкалье) рассказал участникам сессии старш. науч. сот. отдела археологии и этнографии ЗабНЦ, к.и.н. П.В. Мороз. Сухотинская мастерской — памятник каменного века в окрестностях Читы. Исследования 2025 г. принесли результаты принципиальной важности для понимания древнейшей истории региона. На памятнике выделено несколько культурных слоёв. Установлено, что материалы третьего и четвёртого слоёв являются древнейшими в Забайкалье свидетельствами начальной поры верхнего палеолита (НВП). Ещё более значимые открытия связаны с пятым (нижним) культурным слоем. Его возраст, определённый методом оптически стимулированной люминесценции (OSL), составляет 66 400 ± 3 970 лет. Это один из древнейших датированных горизонтов с выразительным каменным инвентарём на юге Восточной Сибири.
В нижнем слое представлена так называемая леваллуазская индустрия — передовая для своего времени технология раскалывания камня, позволяющая получать заготовки заданной формы. Ещё в 2019 году здесь было найдено классическое леваллуазское остриё с характерной Y‑образной огранкой спинки. Находка сопровождалась блоком ремонтажа — то есть учёным удалось буквально «собрать» расколотый кусок камня, что доказывает: остриё изготовили прямо на месте, а не принесли откуда-то. В 2025 г. эта картина дополнилась новыми фактами: в том же пятом слое обнаружены нуклеусы (специализированные ядрища) для производства острий, а также атипичные первичные острия. Всё вместе это доказывает, что на Сухотинской мастерской существовало полноценное производство леваллуазских острий.
Таким образом, материалы Сухотинской мастерской становятся опорным маркером для поиска памятников начальной поры верхнего палеолита и леваллуазских традиций на северо-востоке Азии. Они открывают широкие перспективы для выявления аналогичных объектов на территории Восточного Забайкалья и Дальнего Востока России.
Доклад старш. науч. сот. Отдела китайских исследований, к.и.н. И.В. Ставрова был посвящен обзору отечественной историографии тунгусо-маньчжурских народов КНР с момента образования Китайской Народной Республики до начала XXI века. Актуальность темы обусловлена широким расселением этих этносов на территории России и Северо-Восточного Китая, а также отсутствием в российской науке системного изучения их за пределами страны. В советский период, несмотря на отдельные полевые исследования в годы двустороннего сотрудничества, доминировал интерес к маньчжурам и их материальной культуре, а с 1960-х годов полевые работы стали невозможны. Постсоветская историография отличается расширением проблематики: объектом изучения становятся орочоны, эвенки, хэчжэ, а также духовная культура и фольклор. Характерной чертой этого этапа является появление совместных российско-китайских публикаций, частично компенсирующих нехватку полевых материалов. Однако, как в советский, так и постсоветский период не было подготовлено ни одного монографического исследования, посвящённого тунгусо-маньчжурам КНР.
Основные этапы эволюции военной политики Республики Корея в XX – XXI вв. проследил в своем докладе науч. сот. Лаборатории Азиатских и Тихоокеанских исследований, к.и.н. В.И. Волощак. С момента основания государства в 1948 г. Южная Корея прошла путь от реципиента военной и экономической помощи до значимой военной державы, присутствующей в различных регионах мира в качестве военно-технического партнера и одного из ведущих экспортеров военной техники и вооружений.
Военная и экономическая отсталость государства и последствия Корейской войны 1950 – 1953 гг. предопределили установление союзнических отношений Республики Корея (РК) и США посредством заключения Договора о взаимной обороне в 1953 г. Американо-южнокорейский альянс на десятилетия стал ключевым элементом военной политики РК и важной частью региональной архитектуры безопасности.
В 1960-е годы участие Южной Кореи в войне во Вьетнаме стало как инструментом укрепления союза с США и расширения военной и экономической помощи Вашингтона, так и свидетельством нового международного статуса государства и источником боевого опыта для вооружённых сил. Существенный перелом в развитии военного строительства в РК произошёл после провозглашения доктрины Никсона в 1969 г., когда сокращение американского военного присутствия стимулировало переход Сеула к политике «самостоятельной обороны» и форсированному развитию национального оборонно-промышленного комплекса собственными силами. Это не только легло в основу современного военного потенциала государства, но и стало одним из ключевых стимулов экономического роста Южной Кореи.
С 1980-х гг. важным фактором трансформации военной политики РК стало развитие ракетно-ядерной программы КНДР, что обусловило переход от количественного наращивания вооружённых сил к их качественной и технологической модернизации, включая начало работ по созданию национальной многоуровневой системы противоракетной обороны.
К одной из главных проблем выработки военно-политического курса РК на современном этапе относятся демографические ограничение, обуславливающие нехватку личного состава для комплектования вооруженных сил. В этой связи в последние годы Сеул предпринимает экстренные меры по сокращению численности вооруженных сил, а также делает ставку на развитие высоких технологий и внедрение технологий искусственного интеллекта и беспилотных систем с целью компенсировать нехватку человеческого ресурса.
Завершал сессию доклад глав. науч. сот. Центра истории культуры и межкультурных коммуникаций, д.и.н., проф. В.В. Подмаскина «Тигр и леопард в истории культуры: опыт визуальной антропологии образов. Докладчиком был представлен обзор источников для визуально-антропологического исследования образов тигра и леопарда в историко-культурном контексте. По его мнению, актуальность темы связана с современной природоохранной практикой, где эти животные выступают как «флагманские» виды, требующие медийной и политической поддержки. Теоретическую основу доклада составляла визуальная антропология — трансдисциплинарная область, изучающая специфику образотворения в разных культурах через визуальные символы, запечатленные в ритуалах, жестах и артефактах. Особое внимание В.В. Подмаскин уделил визуальным формам тотемизма у тунгусо-маньчжурских народов юга Дальнего Востока, а также реконструировал творческую логику формирования традиционных представлений о тигре и леопарде, которые продолжают влиять на экологическое поведение современных жителей тайги и их участие в сохранении этих видов.